(no subject)
Jun. 1st, 2021 02:01 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kaffeesahneНаткнулась у себя на текст, написанный для друга когда-то в прошлом году. Как и многие он тогда обнаружил, что от обычной-привычной-нормальной жизни осталось очень мало, практически только работа, зато работа теперь пытается занять все время, все пространство и все силы, а когда работаешь из дома, выстроить границы оказывается сложнее, чем можно было бы подумать. Я же начала и работать из дома, и сначала взращивать в себе трудоголизм, а потом его выпалывать, до того, как это стало мейнстримом, так что я описала для друга свой опыт, можно сказать, в качестве одной из опорных точек для размышлений.
Сейчас, вероятно, это уже не так актуально - все уже или вернулись обратно в офис, или как-то, наверное, разобрались с новыми реалиями. Но не пропадать же тексту.
Я всегда довольно много работала, это часть семейного воспитания (с которым мой психолог который год пытается бороться) – работать это хорошо, правильно, достойно, не работать – плохо и стыдно. Мамина жизнь всегда вращалась вокруг ее работы, и жизнь всей семьи в общем-то тоже, так что я не очень представляю, как может быть по-другому. Кроме этого, у нас всегда была установка, что если ты держишься на ногах, значит, ты можешь работать, не было такого, что если у тебя болит спина, то можешь сегодня не таскать ведра с водой для поливки, например. Так что учиться считаться со своим самочувствием мне пришлось уже взрослой, начиная с концепции «можно считаться со своим самочувствием».
Но по-настоящему серьезно все началось в Бангкоке. Я оказалась одна в чужом мире, у меня не было рядом друзей, с мужчиной, за которым я туда переехала, отношения начали разваливаться с первого дня, в общем, привычный мир я благополучно разрушила, а новый оказался довольно неприветливым. Малоизвестный факт обо мне – на новом месте мне какое-то время очень страшно одной перемещаться по улице, т.к. я очень плохо ориентируюсь в пространстве и могу потеряться, отойдя от дома буквально на пару метров, а в Бангкоке все усугублялось пониманием, что если что я не смогу спросить дорогу. Правда, я с неделю не выходила из квартиры, потому что мне было страшно. То есть, плохо все и не понятно, как вообще удержаться в здравом уме. А работа это что-то привычное. Знакомое. Понятное. Что-то, что хорошо получается. За что тебе говорят спасибо, и платят деньги, и когда погружаешься в работу, можно не думать обо всем остальном, просто работаешь, знаешь, что делаешь свою работу хорошо, знаешь, что если сделаешь вот это и вот так, то получишь вот такую сумму и, вероятно, еще и некоторую эмоциональную подпитку в виде благодарности. Пожалуй, я там выжила в значительной степени благодаря работе, это была соломинка, за которую я удержалась.
А потом я вернулась в Москву. Никто из моих друзей ни разу не дал мне понять, что считает меня неудачницей, скорее я была для них человеком с крутым необычным опытом, с другой стороны, я мало с кем делилась подробностями. Но я сама себя считала как раз неудачницей – собиралась построить новую жизнь, а вернулась спустя полгода ни с чем, отношения не сложились, язык не выучила, в стране не прижилась, живу у подруги в гостевой комнате в непонятном статусе, с работой все тоже как-то непонятно. Вообще я ужасно хотела вернуться в офис. А потом случился контракт с моими немцами, и я уже стала не непойми кто, а переводчик, работающий на серьезную немецкую фирму, а потом еще рубль упал, а мне платили в евро, и я себя почувствовала уже не непонятно кем, а человеком, который не так уж плохо устроился в жизни. Ну и в проекте было как раз много работы, и я в нее погрузилась полностью. Кажется, первые пару лет в Москве я вообще не помню, что я делала, с кем общалась, куда ходила – я работала. Я помню эпизоды, когда дома заканчивалась нормальная еда, а я не могла оторваться от работы, и выедала какие-то совсем безумные припасы, вроде листов нори для суши просто из пачки или пшеничных отрубей со вкусом картона и сроком годности, истекшим в прошлом тысячелетии. Или когда ко мне приходила подруга, я оставляла ее на кухне, а сама уходила к себе в комнату, чтобы отключить ноутбук, но забывалась и полчаса переводила. Собственно, я это и называла «у меня запой». Правда, я же должна была чем-то еще заниматься, кроме работы? Вообще не помню.
Я, разумеется, продолжала работать, приезжая в Гонконг к Наде или в Питер к Сашке, я работала в поезде по пути в Воронеж, в аэропорту и в самолете по пути в командировки, что-то мелкое с телефона во время встречи с друзьями, я могла проснуться ночью в туалет, посмотреть на телефоне, который час, увидеть письмо с просьбой перевести документ, и перевести его сразу же.
Я не согласна с тем, что это все о стремлении чего-то достичь или даже о том, что если я не буду этого делать, меня не будут любить. Это скорее попытка убежать от одиночества и от ощущения неопределенности. Сейчас я уже привыкла к собственному статусу фрилансера, а первое время это было… один ненормальный написал про меня в жж «нигде не работает, время от времени дает какие-то консультации по скайпу», и я до сих пор это помню, потому что это попало в больную точку – это в какой-то степени было моим восприятием себя: я нигде не работаю (т.е., конечно, работаю примерно везде, но нет какого-то присутственного места, куда я хожу), я занимаюсь непонятно чем, я вообще в жизни болтаюсь на птичьих правах. А когда работаешь – хорошо так работаешь, с полной отдачей, на износ, ни о чем не думаешь. У тебя просто сил не остается ни о чем думать.
Тут еще надо понимать, что это сейчас я преподаватель с опытом, репутацией и разработанными материалами, по которым я могу провести урок в любой момент, а тогда я только начинала, с кем-то из учеников складывалось, с кем-то нет, материалы я только разрабатывала и опробовала, и все было как-то очень зыбко и непонятно, так что преподавание было скорее источником постоянных сомнений, чем подпиткой.
Да, разумеется, постоянно были какие-то попытки разделить работу от неработы, не работать после какого-то времени, или по выходным, или работать не с того же места, на котором я сплю, но это все разбивалось о то простое обстоятельство, что на самом-то деле мне хотелось работать, так что я сама с собой вела партизанскую войну и придумывала отговорки «ну это же правда очень важный документ», «ну я же предыдущие несколько дней мало работала, значит, сейчас можно», «ну это же вообще легкий документ, это не считается». То есть, одной рукой боремся с трудоголизмом, другой нагребаем больше работы.
А потом пару лет назад у меня после прямо очень сильного завала случилось затишье в переводах, и я вдруг стала работать всего 30-35 часов в неделю, это было какое-то совершенно волшебное безделье, мне казалось, меня порвет от такого количества свободного времени. И была чудесная золотая осень, и я много-много гуляла каждый день. И я вдруг поняла, что я счастлива. Что у меня классная жизнь. В моей жизни много всего, что доставляет мне радость, и, главное, что мне хорошо с самой собой. Мне не нужно никуда бежать от себя или от чего-то прятаться.
Как мы понимаем, я после этого не перестала работать, и я даже не стала работать мало по меркам большинства людей. Но это какой-то тумблер, который перещелкнуло – я не строю свою жизнь вокруг работы. Эй, я даже могу поехать на 10 дней в отпуск, и там вообще не работать! Я могу заниматься своими делами зная, что у меня в почте висит непрочитанное письмо от заказчика или есть недоделанный перевод. Я могу вообще решить, что что-то мне на сегодня достаточно, и отложить работу в сторону, и заняться чем-то другим, и это что-то другое даже не будет какой-то другой работой.
Я думаю, что с одной стороны, у меня ушло ощущение, что я должна оправдывать само свое существование тем, что я работаю, с другой мне стало хорошо с самой собой. Мне не нужно забивать тревогу или недовольство собой или страх заглянуть в себя – мне не тревожно, я довольна собой, я заглядывала в себя, мне там понравилось.
Сейчас, вероятно, это уже не так актуально - все уже или вернулись обратно в офис, или как-то, наверное, разобрались с новыми реалиями. Но не пропадать же тексту.
Я всегда довольно много работала, это часть семейного воспитания (с которым мой психолог который год пытается бороться) – работать это хорошо, правильно, достойно, не работать – плохо и стыдно. Мамина жизнь всегда вращалась вокруг ее работы, и жизнь всей семьи в общем-то тоже, так что я не очень представляю, как может быть по-другому. Кроме этого, у нас всегда была установка, что если ты держишься на ногах, значит, ты можешь работать, не было такого, что если у тебя болит спина, то можешь сегодня не таскать ведра с водой для поливки, например. Так что учиться считаться со своим самочувствием мне пришлось уже взрослой, начиная с концепции «можно считаться со своим самочувствием».
Но по-настоящему серьезно все началось в Бангкоке. Я оказалась одна в чужом мире, у меня не было рядом друзей, с мужчиной, за которым я туда переехала, отношения начали разваливаться с первого дня, в общем, привычный мир я благополучно разрушила, а новый оказался довольно неприветливым. Малоизвестный факт обо мне – на новом месте мне какое-то время очень страшно одной перемещаться по улице, т.к. я очень плохо ориентируюсь в пространстве и могу потеряться, отойдя от дома буквально на пару метров, а в Бангкоке все усугублялось пониманием, что если что я не смогу спросить дорогу. Правда, я с неделю не выходила из квартиры, потому что мне было страшно. То есть, плохо все и не понятно, как вообще удержаться в здравом уме. А работа это что-то привычное. Знакомое. Понятное. Что-то, что хорошо получается. За что тебе говорят спасибо, и платят деньги, и когда погружаешься в работу, можно не думать обо всем остальном, просто работаешь, знаешь, что делаешь свою работу хорошо, знаешь, что если сделаешь вот это и вот так, то получишь вот такую сумму и, вероятно, еще и некоторую эмоциональную подпитку в виде благодарности. Пожалуй, я там выжила в значительной степени благодаря работе, это была соломинка, за которую я удержалась.
А потом я вернулась в Москву. Никто из моих друзей ни разу не дал мне понять, что считает меня неудачницей, скорее я была для них человеком с крутым необычным опытом, с другой стороны, я мало с кем делилась подробностями. Но я сама себя считала как раз неудачницей – собиралась построить новую жизнь, а вернулась спустя полгода ни с чем, отношения не сложились, язык не выучила, в стране не прижилась, живу у подруги в гостевой комнате в непонятном статусе, с работой все тоже как-то непонятно. Вообще я ужасно хотела вернуться в офис. А потом случился контракт с моими немцами, и я уже стала не непойми кто, а переводчик, работающий на серьезную немецкую фирму, а потом еще рубль упал, а мне платили в евро, и я себя почувствовала уже не непонятно кем, а человеком, который не так уж плохо устроился в жизни. Ну и в проекте было как раз много работы, и я в нее погрузилась полностью. Кажется, первые пару лет в Москве я вообще не помню, что я делала, с кем общалась, куда ходила – я работала. Я помню эпизоды, когда дома заканчивалась нормальная еда, а я не могла оторваться от работы, и выедала какие-то совсем безумные припасы, вроде листов нори для суши просто из пачки или пшеничных отрубей со вкусом картона и сроком годности, истекшим в прошлом тысячелетии. Или когда ко мне приходила подруга, я оставляла ее на кухне, а сама уходила к себе в комнату, чтобы отключить ноутбук, но забывалась и полчаса переводила. Собственно, я это и называла «у меня запой». Правда, я же должна была чем-то еще заниматься, кроме работы? Вообще не помню.
Я, разумеется, продолжала работать, приезжая в Гонконг к Наде или в Питер к Сашке, я работала в поезде по пути в Воронеж, в аэропорту и в самолете по пути в командировки, что-то мелкое с телефона во время встречи с друзьями, я могла проснуться ночью в туалет, посмотреть на телефоне, который час, увидеть письмо с просьбой перевести документ, и перевести его сразу же.
Я не согласна с тем, что это все о стремлении чего-то достичь или даже о том, что если я не буду этого делать, меня не будут любить. Это скорее попытка убежать от одиночества и от ощущения неопределенности. Сейчас я уже привыкла к собственному статусу фрилансера, а первое время это было… один ненормальный написал про меня в жж «нигде не работает, время от времени дает какие-то консультации по скайпу», и я до сих пор это помню, потому что это попало в больную точку – это в какой-то степени было моим восприятием себя: я нигде не работаю (т.е., конечно, работаю примерно везде, но нет какого-то присутственного места, куда я хожу), я занимаюсь непонятно чем, я вообще в жизни болтаюсь на птичьих правах. А когда работаешь – хорошо так работаешь, с полной отдачей, на износ, ни о чем не думаешь. У тебя просто сил не остается ни о чем думать.
Тут еще надо понимать, что это сейчас я преподаватель с опытом, репутацией и разработанными материалами, по которым я могу провести урок в любой момент, а тогда я только начинала, с кем-то из учеников складывалось, с кем-то нет, материалы я только разрабатывала и опробовала, и все было как-то очень зыбко и непонятно, так что преподавание было скорее источником постоянных сомнений, чем подпиткой.
Да, разумеется, постоянно были какие-то попытки разделить работу от неработы, не работать после какого-то времени, или по выходным, или работать не с того же места, на котором я сплю, но это все разбивалось о то простое обстоятельство, что на самом-то деле мне хотелось работать, так что я сама с собой вела партизанскую войну и придумывала отговорки «ну это же правда очень важный документ», «ну я же предыдущие несколько дней мало работала, значит, сейчас можно», «ну это же вообще легкий документ, это не считается». То есть, одной рукой боремся с трудоголизмом, другой нагребаем больше работы.
А потом пару лет назад у меня после прямо очень сильного завала случилось затишье в переводах, и я вдруг стала работать всего 30-35 часов в неделю, это было какое-то совершенно волшебное безделье, мне казалось, меня порвет от такого количества свободного времени. И была чудесная золотая осень, и я много-много гуляла каждый день. И я вдруг поняла, что я счастлива. Что у меня классная жизнь. В моей жизни много всего, что доставляет мне радость, и, главное, что мне хорошо с самой собой. Мне не нужно никуда бежать от себя или от чего-то прятаться.
Как мы понимаем, я после этого не перестала работать, и я даже не стала работать мало по меркам большинства людей. Но это какой-то тумблер, который перещелкнуло – я не строю свою жизнь вокруг работы. Эй, я даже могу поехать на 10 дней в отпуск, и там вообще не работать! Я могу заниматься своими делами зная, что у меня в почте висит непрочитанное письмо от заказчика или есть недоделанный перевод. Я могу вообще решить, что что-то мне на сегодня достаточно, и отложить работу в сторону, и заняться чем-то другим, и это что-то другое даже не будет какой-то другой работой.
Я думаю, что с одной стороны, у меня ушло ощущение, что я должна оправдывать само свое существование тем, что я работаю, с другой мне стало хорошо с самой собой. Мне не нужно забивать тревогу или недовольство собой или страх заглянуть в себя – мне не тревожно, я довольна собой, я заглядывала в себя, мне там понравилось.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-06-01 07:19 am (UTC)Немногие люди так эффективно справились бы с ситуацией, даже если бы их совсем не терзали несложившиеся отношения.
Вот правда, респектище.
no subject
Date: 2021-06-01 12:20 pm (UTC)no subject
Date: 2021-06-01 06:25 pm (UTC)Не справиться, например, это найти высокое здание с открытыми окнами, или соответствующие таблетки, или спиться, или поехать крышей, или довести себя до физической инвалидности, или вернуться к пожилым родителям и сесть им на шею, да куча вариантов, вполне частотных.
no subject
Date: 2021-06-01 10:54 am (UTC)Да, вся семейная история была построена "я - это работа, точнее, работа - это я", начиная с матери и продолжаясь всем прочим семейством.
И вся моя жизнь тоже была построена вокруг работы, а когда я дважды её теряла неожиданно - это было буквально ощущение, что из меня выпустили весь воздух, я как сдутый шарик, никчёмная и ничего не стою.
Сегодня ровно три года, как я забрала свою трудовую книжку из "крупной компании с высокой должности".
И ни-ку-да её с тех пор не отдавала.
Поначалу было страшно и даже как-то стыдно не работать. Но я так сильно выгорела, что даже думать о работе не могла, начинала рыдать.
Смотрю сейчас на свой фриланс, на полное нежелание работать больше (и большое - дороже, хехе), и понимаю, какие же это были долгие три года!
А ещё мне кажется, что невозможно вот это всё объяснить тем, кто говорит "работа - это самореализация", не понимая буквально, что такое, когда другой жизни-то и нет практически. Правда, допускаю, что я просто самореализовалась и теперь могу просто жить )))
no subject
Date: 2021-06-01 11:55 am (UTC)А так да, я помню, как мы с тобой об этом говорили, все очень похоже.
no subject
Date: 2021-06-01 01:18 pm (UTC)no subject
Date: 2021-06-01 08:58 pm (UTC)И очень интересно прочитать о восприятии подобного отношения другим человеком, и об изменении этого отношения
no subject
Date: 2021-06-05 09:35 am (UTC)no subject
Date: 2021-06-02 08:31 am (UTC)no subject
Date: 2021-06-05 09:35 am (UTC)