kaffeesahne | (no subject)

Я же всего-навсего хотела на выходных отдохнуть. Валяться на диване, слушать аудиокниги, играть в таймкиллер. В субботу сходить на массаж, в воскресенье - в гости к подруге, где-то между этими делами пересадить свой мандарин и, может быть, сделать еще что-нибудь по дому. Не читать новостей. Отдохнуть.

Новости мне рассказала подруга, когда я к ней приехала в воскресенье вечером. Вот так думаешь, что дно уже достигнуто, и дальше уже некуда, а потом оказывается, что еще как есть.

Впрочем, если совсем честно, смотреть фотографии я так и не стала, и, вероятно, не буду. Я и так чувствую все словно сквозь ватное одеяло, от головы понимаю, что какой же это все ужас, но самого ужаса как будто и нет. Может быть, человек может воспринять только какое-то ограниченное количество ужаса, и я свой лимит исчерпала.

Когда перестаешь чувствовать, это очень нехороший признак, никому не будет лучше, если я загоню себя в депрессию, так что да, я обойдусь без подробностей. Общего описания достаточно.

***

Вообще восприятие всего заметно меняется. Мы с Ксой вчера смотрели "Изображая жертву", такая типичная постсоветская социалка, я уверена, что еще полтора месяца назад я бы это если бы и начала, то не стала бы досматривать - оно, вроде бы, хорошее, но тяжелое как мешок с цементом, а я - трепетная лань. Мое качество, которым я не горжусь, но с которым считаюсь: я чувствительная, я легко ранюсь о фильмы и книги, если там рассказывают, как все плохо, а герои все с одной стороны противные, а с другой стороны несчастные, и всех жалко, и хочется после прочтения или просмотра помыться с большим количеством геля для душа, в общем, всякая правда жизни, или, скажем, нуар, то мне оно обычно не надо. Мне от этого плохо, причем как-то бессмысленно плохо, безысходно.
А тут посмотрели - отличное кино. Веселенькое. Задорное. Актуальное. Вот когда следователю срывает крышу, и он несколько минут орет в том духе, что что ж вы за люди такие - прямо готовая речь стороны обвинения в Гааге. Четенько и по делу.

***

С другой стороны, я сейчас слушаю "Все красное". Зачитанное вдоль и поперек еще со школы, знакомое до запятой в обоих переводах, эталон легкой развлекательной книжки еще до того, как появились всякие донцовы. Мама моей подруги детства его читала во время химиотерапии, говорила, что ничего другое ее не отвлекает, а вот Хмелевская - да. И меня это всегда отвлекало, всегда было смешно и как-то уютно. А сейчас слушаю и думаю: Мать природа, какой же это ад. Несчастные женщины, живут в этом доме, где постоянно кого-то едва не убивают, и уехать им никуда нельзя, и еда может быть отравлена, а шкафчик, когда его попытались открыть, взорвался, и когда спишь, тебе в спину могут воткнуть нож, или могут ударить молотком по голове, и убийца - кто-то из твоих друзей, а ты в этом кошмаре живешь и не можешь вынырнуть, и при этом еще приходится заниматься какими-то повседневными делами... и Зося регулярно же говорит, что все, я больше не могу (понимая, разумеется, что придется смочь, никуда ей от этого не деться), и я очень живо себе представляю вот это, я сейчас тоже часто говорю, что все, я больше не могу - а потом могу дальше... и все вот эти их шуточки, и хиханьки-хаханьки, и разговоры о чем-то не относящемся к делу - это же истерический смех и попытки хоть как-то отвлечься, мы с подругами сейчас тоже очень много вот так шутим, и смеемся по любому поводу.

***

Или вот пришло в голову: многие наши моральные и этические нормы, которые нам кажутся вечными, неотъемлемыми человеческими ценностями, на самом деле возникли после, и во многом в результате второй мировой войны. Как-то люди посмотрели на происходившее тогда, и поняли, что это нехорошо. И сказали, что так нельзя, и детей своих, и детей своих детей научили, что так плохо и нельзя. То есть, Гитлер, который был продуктом своей, еще той, еще довоенной эпохи, еще не знал, что он - Гитлер. Ему неоткуда было об этом знать. В отличие от современных людей, которые этого не знать не могут. Просто потому, что они росли в мире, где этот опыт, это знание, эти идеи уже были, причем были в общем доступе. А Гитлер... тут я поняла, что эту мысль лучше не додумывать. Просто вот не надо, full stop.

***

У меня от стресса заметно пострадала кратковременная память. Постоянно забываю, что я вот только что делала или собиралась сделать. Я к этому в целом отношусь скорее спокойно, просто приняла как данность, что теперь так. Ну правда же, если я еще и из-за этого буду переживать, будет только хуже. А так в общем-то можно как-то приспособиться, это даже в какой-то степени занятный опыт. На днях отправила руководителю проекта перевод с третьей попытки. Сначала забыла сохранить файл. Потом сохранила и отправила, но оказалось, что последний абзац я вообще забыла перевести. Когда отправляла в третий раз, написала, что извини, Пауль, кажется, я в несколько большем раздрае, чем я осознавала. Пауль ответил, что ничего страшного, со всеми бывает, и как ты там вообще? У тебя все в порядке? Я рассказала, что в целом в порядке, но вот память стала как у золотой рыбки, и, например, во время видеоконференций это, конечно, не так, чтобы помогает. Пауль пообещал попросить коллег, чтобы во время видеоконференций говорили короткими предложениями.

***

В голове каплями воды из протекающего крана бьется фраза "стэнфордский тюремный эксперимент".

Flat | Top-Level Comments Only

From:

gobis

Я когда-то — на прошлой? позапрошлой? неделе поняла, что в голове нехорошо, когда стала забывать присылать ученикам домашку и всякие материалы. Выпадает. Всё нереальное.

From:

атеистка, космополитка, толерастка

(no subject)

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags