(no subject)
Jun. 23rd, 2025 02:33 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kaffeesahneБелый вальс, Школа-студия МХАТ в театре им. Пушкина
Этот спектакль поставлен по той же пьесе, что и Мой бедный Марат в театре на Юго-Западе, и, если бы я не видела Марата, я бы сказала, что это вполне славный, но совершенно проходной спектакль, эдакая бытовая зарисовка, но там и исходник, кажется, довольно простенький, а дети милые, играют хорошо, чего бы и не посмотреть. Но я видела Марата, и поэтому весь спектакль думала, насколько, оказывается, поставивший его Максим Метельников хороший режиссер. Т.е. я и так это знала, но в сравнении стало особенно заметно: он на ровно том же тексте из ничего и куска мела сделал сложную, многогранную и многоплановую историю. О войне и о мире, о любви, о дружбе, о юношеских мечтах и о взрослении… правда очень крутой спектакль.
А тут… ну хорошо, можно что-то списать на то, что это же студенческий спектакль, дети еще учатся, нельзя требовать многого. Но, во-первых, я видела два других спектакля с этими же детьми, так что представляю себе, на что они способны, а во-вторых, если подумать, у меня претензии не столько к тому, как они играют, сколько к тому, что. Спектакль начинается в блокадном Ленинграде. Девочке, играющей Лику, про это, кажется, забыли сказать. Она не кажется ни голодной, ни испуганной, ни замерзшей. К ней в комнату, где она спит, заходит незнакомый парень, а она реагирует, как если бы это был новый попутчик в купе. Моя проблема с ее игрой не в том, что она как-то неубедительно смеется и щебечет, а в том, что она вообще это делает. Во втором акте война закончилась – а Лика не показывает никакого взросления. Как была простушкой-хохотушкой, так и осталась. Спектакль при этом, вообще-то, переименовали в Белый вальс, т.е. как бы там Лика должна быть главной принимающей важные решения. А она ничего не решает, ее мужчины передают из рук в руки как картонную куклу. Правда, у меня подруги ходили на этот же спектакль, но с другой Ликой, и говорят, она была убедительнее.
Собственно, Марат. Почему-то он изображен мужиком системы мужлан. Эдакий гопничек в кепочке, простой, как два пальца об асфальт, и такой же харизматичный. По тексту он таким быть не может – это мальчик из семьи, где была своя библиотека с Тургеневым. Ок, я со всем пониманием отношусь к режиссерскому «я художник, я так вижу», но я не вижу в таком видении какой-то добавленной стоимости. Т.е., у меня проблема не с тем, что мальчик неубедительно изображает гопника – я не понимаю, зачем он изображает именно гопника. Как и Лика, на протяжении спектакля никак не взрослеет. Кроме этого, между Ликой и Маратом химии примерно как между двумя таблетками брома, что лишает всю историю хоть какого-то смысла.
А вот Леонидик хороший.
То есть, оно правда не так, чтобы плохо. Оно даже по-своему вполне мило. Цветовая гамма у костюмов и декораций прямо красивая. Но когда знаешь, как оно может быть, невозможно не обращать внимания на недоработки. Я даже покрутила в голове, не может ли быть такого, что у меня просто уже есть «мой» спектакль по пьесе, и никакой другой я воспринять не смогу – да нет, я легко могу назвать пар так пять из спектаклей по одному и тому же исходному произведению, которые я вполне успешно воспринимаю каждый отдельно. И не так, чтобы я правда знала, как это все делается, или держала свечку на репетициях, но у меня стойкое ощущение недоработки именно режиссера. Такое, знаете, немножко «на отвали».
Надо будет еще раз сходить на Бедного Марата. А на Белый вальс еще раз сходить не надо, хоть какая-то экономия.
***
Винни-Пух и все-все-все, МТЮЗ, режиссер Петр Шерешевский
Да, это детский спектакль, 8+, и тащить на него дошкольников правда, вот правда не надо. А взрослым хорошо. Справа от меня сидела семья, мама-папа-девочка, и папа в самом начале сидел с лицом человека, которого насильно притащили непонятно куда, непонятно зачем, и он твердо намерен практиковать стоицизм. А начался спектакль, и я имела возможность краем глаза наблюдать, как человеку все больше и больше хорошеет. Очень смешно. Причем смешно и детям, и взрослым, и, видимо, смешны разные вещи, но одновременно. Местами жутковато. Местами трогательно и грустно. Совершенно прелестно сыграно – хороши все, особенно все.
Честно, мне бы хотелось написать больше, но я не хочу спойлерить, а как бы это все описать без спойлеров не знаю. Просто скажу: это детский спектакль про Винни-Пуха, прямо как есть по книжке, который, видимо, войдет в число спектаклей, которые я регулярно пересматриваю.
***
Маяковский идет за сахаром, театр им. Маяковского
Это спектакль, который меня удивил.
Он довольно медленно и не очень интересно начинается. Он относится к тем спектаклям, в которых смотришь скорее на то, как это сделано, чем на то, что именно тебе пытаются показать. Сделан правда здорово: почти все актеры играют сразу по несколько ролей, вот человек уходит за кулисы в одну сторону в одной роли, и тут же выходит на сцену с противоположной стороны уже кем-то другим, а то и вовсе, наклонился – и распрямился другим человеком, и это сделано очень круто, завораживающе. А что показывают – ну Лиля Брик. Ну создатели спектакля ее явно сильно не любят, тоже мне новости. Ну двадцатые годы двадцатого века – ну мы читали, да. Ну Маяковский… пожалуй, мне не так, чтобы показался убедительным, как-то я привыкла его воспринимать эдаким цельнолитым памятником самому себе, а тут он какой-то, не знаю, мяконький? Хотя, если так подумать, это скорее проблема как раз моего восприятия, основанного, видимо, на разглядывании памятника на площади, а в спектакле показывают живого человека. Но ты к этому живому человеку, вроде, даже и не очень-то проникаешься, наблюдать за формой все еще интереснее, чем за содержанием… а потом ты вдруг понимаешь, что сюжет уже вплотную подошел к тому, чтобы человек перестал быть живым, и тебя изнутри раздирает: «Нет, пожалуйста, не надо, зачем, ну зачем вот так-то?»
А потом мы с Ксой после поклонов посмотрели друг на друга, и согласились, что спектакль прохладный, отстраненный, не пытающийся залезть тебе в душу… и выходя из зала обсуждали, как круто показан Хлебников, как он идет, балансируя колокольчиками… и выходя из театра сравнивали Лилю Брик и Наталью Гончарову… и шли по улице и говорили, как же они все играли… и перешли площадь, и обсуждали, что, пожалуй, это спектакль не столько про людей, сколько про эпоху… и спустились в подземный переход, и обсуждали, что это все-таки очень отстраненный спектакль, но как хорошо сделан… и поднялись из перехода, и обсуждали, что вообще он напоминает Записки покойного Белкина, хотя он совсем и не похож, но вот это ощущение, что ну что ж ты, гений ты наш, ну зачем же так-то… и подходили к кафе, и обсуждали, что а с другой стороны, если бы не самоубийство, сколько бы он еще прожил? Да до тридцать седьмого мак-си-мум… а потом сидели в кафе, и обсуждали Лилю Брик, и женское желание быть даже не любимой – желанной… помянули Каренину и Вронского мимоходом… и волны самоубийств, заодно еще раз обсудили, насколько все-таки эмоционально нейтральный спектакль, два часа взахлеб не отвлекаясь, и потом по пути в метро обсуждали, вот это облако из талька – сами придумали, или где-то подсмотрели… а потом среди ночи списывались, и оказалось, что Кса читает про Маяковского, а я разглядываю фотографии, и читаю его стихи. На следующий день встретились, чтобы пойти уже на другой спектакль, но по пути почему-то опять в разговоре всплыли Лиля и Вова… вот честно, не помню другого спектакля, с настолько плавно раскрывающимся и долгим послевкусием.
***
Дубровский, Сатирикон
Этот спектакль мне, кажется, был ниспослан после Маяковского, чтобы я лучше осознала и прочувствовала разницу между спектаклем, который кажется несколько скучноватым, и тупо скучным спектаклем. Причем, что интересно, в этом спектакле, вроде бы, есть все задатки для того, чтобы быть очень крутым. Множество всего, что мы любим. Серая переливчатая гамма, интересные декорации, хорошая актерская игра, всякие разные интересные решения – такое ощущение, что ребенку дали кор обку со всякими клевыми штуками, но не объяснили, как ими пользоваться. Ну или режиссер насмотрелся всяких хороших спектаклей, и подсмотрел в них всяких интересных приемов, только не понял, зачем именно эти приемы нужны – что не помешало ему использовать сразу все. А еще он не смог определиться, что именно он ставит: красивую костюмную историческую драму? Фарс с ужимками и прыжками? Ужастик? Вневременную сатиру? Нечто на грани чернухи, с чавканьем за столом и прочей физиологией? Попытался поставить сразу все, ничего не доведя до какой-то стилистической завершенности.
Понимаете, борщ - это вкусно. И клубничное варенье – это тоже вкусно. Но если попытаться их сварить одновременно в одной кастрюле, то сваренное очень тактичный человек в очень хороший день назовет в лучшем случае интересным опытом.
Отдельное горюшко с хореографией. Человек явно где-то увидел и понял, что танцевальные вставки в спектакле это круто. Почему именно это круто, он, к сожалению, не увидел и не понял. В результате мы имеем оооооочеееееень мнооооооогоооооо танцевальных вставок без какой бы то ни было смысловой нагрузки или эстетической ценности, удлиняющих и затягивающих спектакль, не внося в него при этом ничего полезного.
Другое отдельное горюшко с финалом. Два горюшка. Во-первых, он зачем-то вкрячил в этот самый финал непредусмотренную Александром Нашим Всем Сергеевичем речь Троекурова, о том, что быть благородным разбойником плохо, а быть простым российским барином-самодуром – хорошо. Воспринимается как подрисованные заскучавшим школьником к портрету Нашего Всего усам, рожкам и синяком под глазом. Во-вторых, вот этот момент, когда Маша говорит Дубровскому, что все, поезд ушел, я другому отдана и буду век ему верна. Думаю, для читателя времен Пушкина этот момент действительно не требовал дополнительного обоснуя, ну да, поженились, что теперь. Для современного зрителя это, мягко говоря, не убедительно. Но мало этого, Маша говорит, что она дала клятву. А нам ее свадьбу показали, вот прямо перед этим, и показали чисто символически – жених с невестой подержались что ли за руки, отец невесты сказал «я вас благословляю», все. Не было никакой клятвы, я своими глазами видела! Девка, ты что? Ты что вообще несешь? Какая клятва? Ты что, лучше отмазки не нашла? Я только-только эмоционально подключилась к происходящему, лучше на последних пяти минутах, чем никогда, а вы берете и все сливаете, ну.
И главное, я не могу вот прямо сказать, что это плохой спектакль. Если обсуждать не цельной тушкой, а расчлененно: сцена в беседке например – очень красивая. Стихи вставлены отлично. Дубровский старший – вообще замечательный. Пушкин с блокнотиком, ненавязчиво присутствующий на сцене – миленько. Еще там какие-то штуки. А все вместе – не работает. Ну или я сильно избалована хорошими спектаклями, а я таки да.
Этот спектакль поставлен по той же пьесе, что и Мой бедный Марат в театре на Юго-Западе, и, если бы я не видела Марата, я бы сказала, что это вполне славный, но совершенно проходной спектакль, эдакая бытовая зарисовка, но там и исходник, кажется, довольно простенький, а дети милые, играют хорошо, чего бы и не посмотреть. Но я видела Марата, и поэтому весь спектакль думала, насколько, оказывается, поставивший его Максим Метельников хороший режиссер. Т.е. я и так это знала, но в сравнении стало особенно заметно: он на ровно том же тексте из ничего и куска мела сделал сложную, многогранную и многоплановую историю. О войне и о мире, о любви, о дружбе, о юношеских мечтах и о взрослении… правда очень крутой спектакль.
А тут… ну хорошо, можно что-то списать на то, что это же студенческий спектакль, дети еще учатся, нельзя требовать многого. Но, во-первых, я видела два других спектакля с этими же детьми, так что представляю себе, на что они способны, а во-вторых, если подумать, у меня претензии не столько к тому, как они играют, сколько к тому, что. Спектакль начинается в блокадном Ленинграде. Девочке, играющей Лику, про это, кажется, забыли сказать. Она не кажется ни голодной, ни испуганной, ни замерзшей. К ней в комнату, где она спит, заходит незнакомый парень, а она реагирует, как если бы это был новый попутчик в купе. Моя проблема с ее игрой не в том, что она как-то неубедительно смеется и щебечет, а в том, что она вообще это делает. Во втором акте война закончилась – а Лика не показывает никакого взросления. Как была простушкой-хохотушкой, так и осталась. Спектакль при этом, вообще-то, переименовали в Белый вальс, т.е. как бы там Лика должна быть главной принимающей важные решения. А она ничего не решает, ее мужчины передают из рук в руки как картонную куклу. Правда, у меня подруги ходили на этот же спектакль, но с другой Ликой, и говорят, она была убедительнее.
Собственно, Марат. Почему-то он изображен мужиком системы мужлан. Эдакий гопничек в кепочке, простой, как два пальца об асфальт, и такой же харизматичный. По тексту он таким быть не может – это мальчик из семьи, где была своя библиотека с Тургеневым. Ок, я со всем пониманием отношусь к режиссерскому «я художник, я так вижу», но я не вижу в таком видении какой-то добавленной стоимости. Т.е., у меня проблема не с тем, что мальчик неубедительно изображает гопника – я не понимаю, зачем он изображает именно гопника. Как и Лика, на протяжении спектакля никак не взрослеет. Кроме этого, между Ликой и Маратом химии примерно как между двумя таблетками брома, что лишает всю историю хоть какого-то смысла.
А вот Леонидик хороший.
То есть, оно правда не так, чтобы плохо. Оно даже по-своему вполне мило. Цветовая гамма у костюмов и декораций прямо красивая. Но когда знаешь, как оно может быть, невозможно не обращать внимания на недоработки. Я даже покрутила в голове, не может ли быть такого, что у меня просто уже есть «мой» спектакль по пьесе, и никакой другой я воспринять не смогу – да нет, я легко могу назвать пар так пять из спектаклей по одному и тому же исходному произведению, которые я вполне успешно воспринимаю каждый отдельно. И не так, чтобы я правда знала, как это все делается, или держала свечку на репетициях, но у меня стойкое ощущение недоработки именно режиссера. Такое, знаете, немножко «на отвали».
Надо будет еще раз сходить на Бедного Марата. А на Белый вальс еще раз сходить не надо, хоть какая-то экономия.
***
Винни-Пух и все-все-все, МТЮЗ, режиссер Петр Шерешевский
Да, это детский спектакль, 8+, и тащить на него дошкольников правда, вот правда не надо. А взрослым хорошо. Справа от меня сидела семья, мама-папа-девочка, и папа в самом начале сидел с лицом человека, которого насильно притащили непонятно куда, непонятно зачем, и он твердо намерен практиковать стоицизм. А начался спектакль, и я имела возможность краем глаза наблюдать, как человеку все больше и больше хорошеет. Очень смешно. Причем смешно и детям, и взрослым, и, видимо, смешны разные вещи, но одновременно. Местами жутковато. Местами трогательно и грустно. Совершенно прелестно сыграно – хороши все, особенно все.
Честно, мне бы хотелось написать больше, но я не хочу спойлерить, а как бы это все описать без спойлеров не знаю. Просто скажу: это детский спектакль про Винни-Пуха, прямо как есть по книжке, который, видимо, войдет в число спектаклей, которые я регулярно пересматриваю.
***
Маяковский идет за сахаром, театр им. Маяковского
Это спектакль, который меня удивил.
Он довольно медленно и не очень интересно начинается. Он относится к тем спектаклям, в которых смотришь скорее на то, как это сделано, чем на то, что именно тебе пытаются показать. Сделан правда здорово: почти все актеры играют сразу по несколько ролей, вот человек уходит за кулисы в одну сторону в одной роли, и тут же выходит на сцену с противоположной стороны уже кем-то другим, а то и вовсе, наклонился – и распрямился другим человеком, и это сделано очень круто, завораживающе. А что показывают – ну Лиля Брик. Ну создатели спектакля ее явно сильно не любят, тоже мне новости. Ну двадцатые годы двадцатого века – ну мы читали, да. Ну Маяковский… пожалуй, мне не так, чтобы показался убедительным, как-то я привыкла его воспринимать эдаким цельнолитым памятником самому себе, а тут он какой-то, не знаю, мяконький? Хотя, если так подумать, это скорее проблема как раз моего восприятия, основанного, видимо, на разглядывании памятника на площади, а в спектакле показывают живого человека. Но ты к этому живому человеку, вроде, даже и не очень-то проникаешься, наблюдать за формой все еще интереснее, чем за содержанием… а потом ты вдруг понимаешь, что сюжет уже вплотную подошел к тому, чтобы человек перестал быть живым, и тебя изнутри раздирает: «Нет, пожалуйста, не надо, зачем, ну зачем вот так-то?»
А потом мы с Ксой после поклонов посмотрели друг на друга, и согласились, что спектакль прохладный, отстраненный, не пытающийся залезть тебе в душу… и выходя из зала обсуждали, как круто показан Хлебников, как он идет, балансируя колокольчиками… и выходя из театра сравнивали Лилю Брик и Наталью Гончарову… и шли по улице и говорили, как же они все играли… и перешли площадь, и обсуждали, что, пожалуй, это спектакль не столько про людей, сколько про эпоху… и спустились в подземный переход, и обсуждали, что это все-таки очень отстраненный спектакль, но как хорошо сделан… и поднялись из перехода, и обсуждали, что вообще он напоминает Записки покойного Белкина, хотя он совсем и не похож, но вот это ощущение, что ну что ж ты, гений ты наш, ну зачем же так-то… и подходили к кафе, и обсуждали, что а с другой стороны, если бы не самоубийство, сколько бы он еще прожил? Да до тридцать седьмого мак-си-мум… а потом сидели в кафе, и обсуждали Лилю Брик, и женское желание быть даже не любимой – желанной… помянули Каренину и Вронского мимоходом… и волны самоубийств, заодно еще раз обсудили, насколько все-таки эмоционально нейтральный спектакль, два часа взахлеб не отвлекаясь, и потом по пути в метро обсуждали, вот это облако из талька – сами придумали, или где-то подсмотрели… а потом среди ночи списывались, и оказалось, что Кса читает про Маяковского, а я разглядываю фотографии, и читаю его стихи. На следующий день встретились, чтобы пойти уже на другой спектакль, но по пути почему-то опять в разговоре всплыли Лиля и Вова… вот честно, не помню другого спектакля, с настолько плавно раскрывающимся и долгим послевкусием.
***
Дубровский, Сатирикон
Этот спектакль мне, кажется, был ниспослан после Маяковского, чтобы я лучше осознала и прочувствовала разницу между спектаклем, который кажется несколько скучноватым, и тупо скучным спектаклем. Причем, что интересно, в этом спектакле, вроде бы, есть все задатки для того, чтобы быть очень крутым. Множество всего, что мы любим. Серая переливчатая гамма, интересные декорации, хорошая актерская игра, всякие разные интересные решения – такое ощущение, что ребенку дали кор обку со всякими клевыми штуками, но не объяснили, как ими пользоваться. Ну или режиссер насмотрелся всяких хороших спектаклей, и подсмотрел в них всяких интересных приемов, только не понял, зачем именно эти приемы нужны – что не помешало ему использовать сразу все. А еще он не смог определиться, что именно он ставит: красивую костюмную историческую драму? Фарс с ужимками и прыжками? Ужастик? Вневременную сатиру? Нечто на грани чернухи, с чавканьем за столом и прочей физиологией? Попытался поставить сразу все, ничего не доведя до какой-то стилистической завершенности.
Понимаете, борщ - это вкусно. И клубничное варенье – это тоже вкусно. Но если попытаться их сварить одновременно в одной кастрюле, то сваренное очень тактичный человек в очень хороший день назовет в лучшем случае интересным опытом.
Отдельное горюшко с хореографией. Человек явно где-то увидел и понял, что танцевальные вставки в спектакле это круто. Почему именно это круто, он, к сожалению, не увидел и не понял. В результате мы имеем оооооочеееееень мнооооооогоооооо танцевальных вставок без какой бы то ни было смысловой нагрузки или эстетической ценности, удлиняющих и затягивающих спектакль, не внося в него при этом ничего полезного.
Другое отдельное горюшко с финалом. Два горюшка. Во-первых, он зачем-то вкрячил в этот самый финал непредусмотренную Александром Нашим Всем Сергеевичем речь Троекурова, о том, что быть благородным разбойником плохо, а быть простым российским барином-самодуром – хорошо. Воспринимается как подрисованные заскучавшим школьником к портрету Нашего Всего усам, рожкам и синяком под глазом. Во-вторых, вот этот момент, когда Маша говорит Дубровскому, что все, поезд ушел, я другому отдана и буду век ему верна. Думаю, для читателя времен Пушкина этот момент действительно не требовал дополнительного обоснуя, ну да, поженились, что теперь. Для современного зрителя это, мягко говоря, не убедительно. Но мало этого, Маша говорит, что она дала клятву. А нам ее свадьбу показали, вот прямо перед этим, и показали чисто символически – жених с невестой подержались что ли за руки, отец невесты сказал «я вас благословляю», все. Не было никакой клятвы, я своими глазами видела! Девка, ты что? Ты что вообще несешь? Какая клятва? Ты что, лучше отмазки не нашла? Я только-только эмоционально подключилась к происходящему, лучше на последних пяти минутах, чем никогда, а вы берете и все сливаете, ну.
И главное, я не могу вот прямо сказать, что это плохой спектакль. Если обсуждать не цельной тушкой, а расчлененно: сцена в беседке например – очень красивая. Стихи вставлены отлично. Дубровский старший – вообще замечательный. Пушкин с блокнотиком, ненавязчиво присутствующий на сцене – миленько. Еще там какие-то штуки. А все вместе – не работает. Ну или я сильно избалована хорошими спектаклями, а я таки да.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-06-23 01:12 am (UTC)Смутно помню, что ещё раньше что-то похожее было про Высоцкого и Влади, хотя, казалось бы, сколько она его по рехабам и детоксам таскала.
no subject
Date: 2025-06-23 03:03 pm (UTC)