(no subject)

Оказалось, что у одного моего ученика есть подруга, учившаяся в том же ВУЗе, что и я, одновременно со мной, судя по возрасту, она должна была быть курсом старше, и вот она рассказывает, что это прекрасный ВУЗ, дающий очень качественное образование.

Моя завкафедрой, преподавательница стилистики, практически не говорила по-немецки. На лекциях она без изменений, разве что с купюрами, читала вслух учебник. Для семинаров выдавала брошюрку собственного авторства, содержавшую штампы для типа-анализа текста, "в этом тексте автор проявляет себя как истинный мастер художественного слова", "автор переносит читателя в атмосферу изображаемых событий", все в этом духе. Эти фразы следовало заучивать наизусть и составлять из них, как из лего, "анализ" текста. Как-то она велела мне рассказать мой "анализ" какого-то текста, который я в глаза не видела, то есть, не то, что не читала, а даже не знала, что именно нужно было читать, и я бодро толкнула речь минут на пять, состоявшую полностью из этих фраз, без единого слова конкретики. Вся группа сползала под столы и затыкала себе рты, чтобы не ржать в голос, а преподавательница не только не просекла, что происходит, но и рассказала потом другим группам о том, как блестяще я выступила, все бы так. На экзамене я просто старалась говорить уверенно и быстро, она просто не понимала, что я говорю, и ставила мне "отлично" без дополнительных вопросов.

Преподавательница теоретической фонетики, обладавшая очень большим авторитетом на факультете, на первом же занятии сказала, что ее предмет нам не нужен, и вместо этого мы будем заниматься чем-то действительно полезным. Полезным в ее представлении было пение хором, причем на английском - для немецкоязычных групп, а также переписывание в тетрадки с доски стихов немецких поэтов, при этом полагалось иметь целый набор разноцветных ручек, и писать определенные слова разными цветами, например "любовь" красным, а "природа" зеленым, а все остальное обводить в рамочки и виньеточки. Когда моя группа в едином порыве отказалась петь Strangers in the night хором, в качестве наказания нас заставили переписывать еще и русских поэтов. Вроде, Есенина, не помню.

Преподавательница методики требовала, чтобы мы отводили поля в тетради с четырех сторон страницы, 7 клеточек справа, две слева, три сверху, четыре снизу. Перед началом лекции она проходила по рядам и выборочно проверяла поля в тетрадях. Кроме этого я из всего курса методики помню фразу "УМК содержит ОМЕО по всем ОВРД", и что мы постоянно должны были конспектировать статьи из журнала "Иностранные языки в школе" за 1977 год. Мы звали его "журнал Ровесник", потому что это был как раз год нашего рождения.

Преподаватель теории и практики перевода был неудержимо болтлив. Он мог поймать студента на перемене и грузить его всю пару, не обращая внимания на то, что студенту бы надо было идти на лекцию, а его самого в какой-то аудитории ждали другие студенты. Еще он считал, что учить кого-то говорить на языке бесполезно - все равно никогда не пригодится, учиться переводить - еще куда ни шло. Нас он, правда, переводить не учил совсем. Да, не смотря на профильное образование, и в методике, и в переводе я себя считаю абсолютной самоучкой.

Преподаватель философии пил. Преподаватель психологии увлекался соционикой. Другая преподавательница психологии на занятиях пыталась торговать чем-то вроде гербалайфа, злилась, что никто ничего не покупал. На зарубежной литературе я в начале семестра заключила сама с собой пари, что получу автомат, не прочитав ни одной книги из списка, только за счет хорошо подвешенного языка, и да, получила.

Моя преподавательница практики речи прекрасно знала немецкий, обожала его, жила им, мечтала о том, чтобы щедро делиться знаниями, но обладала удивительным характером. В нашу самую первую сессию она принимала у всего курса зачет, просто зачет, без оценки, с первого раза его сдали единицы (я в том числе, да), а так народ приходил пересдавать и 5 раз, и 10, и 15. Во время занятия за любую ошибку размазывала студента по полу, доброжелательно заставляя почувствовать себя тупым ничтожеством. Я у нее правда очень многому научилась, и считаю, что мне скорее повезло, но у меня очень крепкая психика, большинству же она отбила желание говорить по-немецки намертво.

Было сколько-то и нормальных, и даже хороших преподавателей. Преподавателя страноведенья любили все студенты, он много знал и хорошо говорил. Он же на четвертом курсе подбросил мне первую мелкую подработку в роли переводчицы. Мне очень нравилась история языка, правда, кажется, мне одной на курсе. Преподаватель лексикологии хорошо знал и объяснял свой предмет, и был приятен в общении. Психология изучения иностранных языков была очень хороша, жаль, что ее был всего один семестр, причем только лекции без семинаров, и те раз в две недели. И история культуры 20 века - тоже очень (очень) хорошо и очень мало. Моя другая преподавательница практики речи - милая, компетентная, очень хороший фонетист. Еще сколько-то предметов и преподавателей не запомнились ничем. Наверное, все было не ужасно. Или ужасно было не все. В конце концов, чему-то же я научилась. Но, скажем, когда я разговариваю с друзьями о том, как учились они, я понимаю, что меня учили из рук вон плохо. Не только весь этот цирк, но и то, что нам даже не пытались показать, как чему-то учиться самостоятельно, как искать информацию, как ее обрабатывать, ни упаси мать природа иметь или пытаться составить собственное мнение - ходи на лекции, записывай, заучивай, пересказывай. И в тот момент я же не знала, что можно как-то по-другому, откуда бы мне было это знать?

И вот оказывается, что у кого-то, кто учился в том же самом зоопарке, у тех же преподавателей, остались совсем другие воспоминания, и этот человек считает, что получил там очень качественное образование. Глядя на мир нельзя не удивляться.